Арми Хаммер отлично помнит, как он отреагировал, когда ему предложили роль Прекрасного принца в «Белоснежке: Мести гномов» -переосмыслении сказки братьев Гримм в постановке Тарсема Сингха. «Вот уж нет! - гневно рычит он. - Прекрасный принц?! Да он просто появляется в конце и такой: "Ой, какая хорошенькая, я ее люблю, давайте я на ней женюсь и мы будем жить долго и счастливо". Уж лучше сидеть вообще без работы». На самом деле его персонажа в фильме зовут Принц Элкотт, а участие Хаммера - карьера которого пошла в гору после роли близнецов Уинклвоссов в «Социальной сети» - предполагает, что принц здесь не просто красавчик, который появляется, только чтобы запечатлеть живительный поцелуй и украсить собой поход Белоснежки к алтарю. А присутствие Сингха с его буйной и плодовитой фантазией лишь укрепляет нас в подозрении, что «Белоснежка: Месть гномов» - совсем не та «Белоснежка», которую знала ваша бабушка.

Фильм открывается эпиграфом: «Просто невероятно, сколько можно не знать об игре, в которую играешь всю жизнь. Микки Мэнтл». Таким образом в первые же секунды европейский зритель дважды получает по башке.

Сначала он автоматически задается вопросом «Кто такой Микки Мэнтл?»; следом пронзает мысль: если уж этот Микки, игравший, вероятно, в бейсбол всю жизнь, так в нем и не разобрался, то не лучше бы ему, европейцу, встать и выйти из кинотеатра?

Проект, над которым продюсер Джонни Депп работал порядка 10 лет, неминуемо удостаивается нелестных сравнений со «Страхом и ненавистью в Лас-Вегасе», хотя на деле - произведение принципиально иного толка. Если картина Терри Гиллиама была скорее трибьютом кислотным 70-м, «Ромовый дневник» - посвящение ушедшему другу актера, напрочь лишенное психоделической истерики. Сочно снятый
и иронично поставленный Брюсом Робинсоном, фильм застает Кэмпа (альтер эго Хантера Томпсона) в момент становления и концентрируется не на легендарной отмороженное™, а на том, за что Томпсона по-настоящему любят несколько поколений читателей.

Когда деревья были большими, не было спора актуальнее и важней, чем тот, в котором мальчишки выясняли, кто круче: Шварценеггер или Сталлоне. Объективная истина в этом споре до сих пор не достигнута, но ясно одно, с возрастом Сталлоне становится милей и ближе даже тем, кто не мог прожить без «Терминатора», «Хищника» и «Красной жары».

«Время» напоминает европейские сказочные сюжеты, в которых человеческие жизни представлены стоящими в подземелье светильниками - в одном светильнике масла (то есть жизни) еще полно, а в другом оно уже плещется на донышке, и герою Смерть предлагает либо перелить в свой светильник чужое масло, либо, наоборот, разлить другим свое (в СССР по польской версии этой сказки был снят мультфильм «Доктор Бартек и Смерть»).